АКАДЕМИЯ ВОЕННЫХ НАУК РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Cтруктура АВН

Научные публикации

Кто на сайте

Сейчас 49 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Военная наука на современном этапе

Рейтинг:   / 14
ПлохоОтлично 

Генерал-майор в отставке И.Н.Воробьев доктор военных наук, профессор

полковник В.А.Киселев доктор военных наук, профессор

В последние годы на страницах журнала «Военная мысль» опубликовано ряд статей, посвященных вопросам военной науки. Обращает на себя внимание вывод, сделанный профессором генерал-майором С.А.Тюшкевичем о том, что «состояние нашей военной науки не в полной мере отвечает современным требованиям…»[1]. С таким выводом выразил свое согласие военный философ Г.П.Белоконев в статье «Философия и военная наука»[2]. К сожалению, авторы недостаточно полно аргументировали свой тезис, а главное не выдвинули конструктивных предложений, что же надлежит сделать для решения этой проблемы. Соглашаясь в принципе с мнением авторов, нам хотелось бы высказать свои суждения по этому вопросу.

 

 

Главная причина того, что отечественная военная наука, начиная с 90-х годов прошлого столетия, стала приходить в упадок и терять свой престиж как самой передовой военной науки в мире, явилось то, что военное строительство  в стране, военная служба, военная история, а также методологическая основа военной науки - диалектический материализм подверглись острейшему идеологическому абстракционизму, а в ряде  случаев - фальсификации. Многовековые традиции Русского государства были попросту проигнорированы при  осуществлении военной реформы. Негативные последствия такой политики не замедлили сказаться на резком снижении боеспособности Вооруженных Сил, уменьшении финансирования военного бюджета, снижении престижа военной службы. Наиболее ощутимо это сказалось на ведении двух чеченских военных кампаний.

В нынешних условиях военная наука находится в стадии «догоняющего развития». Речь идет сейчас о ее возрождении, повышении ее роли и места в системе других общественных наук, четком определении задач в обеспечении оборонной безопасности государства и подготовки Вооруженных Сил к вооруженной борьбы, разработки новых форм и способов ее ведения.

Важно обратить внимание на то, что в последнее время военное руководство страны стремится поднять статус военной науки, активизировать исследовательскую, теоретическую деятельность научных организаций Министерства обороны и обеспечить упреждающую научно-практическую проработку важнейших проблем в области военной и военно-технической политики в интересах укрепления национальной обороны государства.

Бывший Министр обороны, ныне первый вице-премьер правительства РФ С.Б.Иванов, выступая 24 января 2004 года на военно-научной конференции Академии военных наук, подчеркнул, что «дальнейшее развитие Вооруженных Сил РФ, создание профессиональной армии ХХI века невозможны без военной науки, стоящей на высоте самых современных требований»[3].  Далее С.Б.Иванов констатировал: «Мы должны признать, что к настоящему времени военная наука не выявила четкого обобщенного типа современной войны и вооруженного конфликта… Задача военной науки сегодня – вскрыть их общие закономерности, чтобы стало возможным обоснованное прогнозирование характера войн будущего и эффективное планирование»[4].

Положительно, что военная наука становится государственным приоритетом. При этом важно, чтобы это подкреплялось выделением необходимых финансовых ресурсов на усиление военно-промышленного комплекса, проведением перспективных научно-исследовательских работ, подготовкой военно-научных кадров и изданием трудов по общетеоретическим и методологическим

 

проблемам военной науки, в том числе зарубежных публикаций по военной тематике.

Перед военной наукой на современном этапе возникают все более сложные задачи. Это обусловлено тем, что главный объект ее исследования – война, подобно хамелеону, все более меняет свой стратегический облик, а посему становится трудно предсказуемой. В последнее время в печати даже промелькнул термин «неправильные» войны в противовес установившимся взглядам на «классические» войны. Да, действительно, если взять две войны против Ирака (1991 и 2003 гг.), то по своему характеру, способам ведения, применяемых видам оружия они не укладываются в сложившиеся стереотипы. Получается так, что военная практика стала опережать военную теорию и военная наука начинает утрачивать свою главную функцию «прожектора» военных событий, с чем смириться, безусловно, нельзя.

Жизнь, практика военного строительства настоятельно требуют от военной науки, чтобы она выдавила достаточно точные и обоснованные прогнозы в диапазоне 15-20 и более лет вперед, отвечала на вопросы, какими могут быть в технологическом отношении вооруженная борьба, операция, бой; как  изменится содержание военно-политического, военно-экономического и военно-технического факторов, их влияние на формы и способы военных действий; каким требованиям должны отвечать состав, организация и техническое оснащение Вооруженных Сил, формы и методы управления войсками в мирное и военное время; как необходимо осуществлять подготовку населения и мобилизационных ресурсов к войне.

Военно-исторический опыт показал, что военная наука могла подняться в своем развитии на качественно новый уровень, вырабатывать верные долгосрочные ориентиры для военного строительства, военной доктрины  и  не только поспевать за научно-техническим прогрессом, но и опережать его, когда она опиралась на выверенную временем философско-методологическую основу – диалектический материализм. Уместно привести в этой связи суждение А.А.Свечина: «Диалектика не может быть изгнана из обихода стратегической мысли, так как составляет ее существо»[5].

Именно опираясь на диалектические принципы, систему познанных законов и закономерностей, присущих войне, военная наука в состоянии «заглядывать» далеко вперед, выполнять роль  «провидца» в военном строительстве. Сейчас, когда появляются все новые концепции, так называемых неконтактных, дистанционных, роботизированных, воздушно-космических, ситуационных, трансконтинентальных войн созидательная функция военной науки особенно важна. Появление новых взглядов на характер вооруженной борьбы будущего на современном этапе является естественным неизбежным также,[6] как накануне Второй мировой войны появились новые теории воздушной войны (Дуэ), механизированных войн малыми профессиональными армиями (Фуллер, Митчелл, Сект, де Голль), которые хотя и не оправдались вдруг, но предвещали грядущие перемены в способах ведения войны. Частично они были приняты на «вооружение» немецко-фашистской армией.

Великий провидец К.Э.Циолковский писал: «Исполнению предшествует мысль, точному расчету фантазия». Ныне уже не кажется фантастическим воплощением в реальность таких технических «суперпроектов», как передача энергии без проводов; управление гравитационными системами, а следовательно, создание гравитационного оружия; создание двигателя из керамики, «кибернетических» организмов, «плывущего» по воздуху поезда; изыскание психотропных приборов, позволяющих осуществлять «контроль» за мыслями, акустические генераторы, нарушающие функции мозга; мощные микроволновые излучатели энергии для взрыва боеприпасов до их использования; гибиторы сгорания; химические вещества, делающие хрупким металл; микробы, превращающие горючее в желе; «засасывающая» пена, нелетальное оружие и др.

Оценить, как эти и многие другие технологические открытия скажутся  на развитии форм и способов военных действий – первоочередная задача футурологических прогнозов. Экстраполируя направления развития вооруженной борьбы, можно выделить следующие ведущие тенденции: дальнейшую интеграцию боевого применения видов вооруженных сил во всех пространственных сферах – на континентах, морях, океанах, под водой, в эфире, околоземном воздушном пространстве, ближнем, среднем и дальнем космосе; усложнение условий, способов развязывания и ведения как крупномасштабной, так и локальных войн и вооруженных конфликтов с применением и без применения оружия с неограниченными стратегическими возможностями; вероятность ведения скоротечных, но исключительно напряженных, решительных и динамичных военных действий; усиление роли информационного противоборства; дальнейшее обострение противоречий между средствами нападения и защиты; трансформацию силовых и несиловых форм борьбы с переносом центра тяжести на нетрадиционные виды с применением стратегии «непрямых действий».

Военная наука ХХI века должна быть наукой прорицания, неприемлющей догм, непреложных канонов и вместе с тем опирающейся на приобретенный предшествующими поколениями опыт, выработанные методологические принципы, такие как целенаправленность и нестереотипность поиска; логическая последовательность исследования; системность; перспективность; аргументированность полученных результатов; объективность выводов; историчность.

В общей постановке цель прогностического исследования состоит в том, чтобы определить основополагающие ориентиры для преобразующей военно-теоретической и практической деятельности, формирования ассиметрической военной политики, планирования перспективного военного строительства, разработки новых концепций применения вооруженных сил на основе новых высоких технологий. Переход от механизированных войн индустриального общества к интеллектуальным, информационным войнам технологической эпохи предполагает необходимость разработки новой стратегии, нового оперативного искусства и новой тактики будущего с применением электромагнитных (супер ЭМИ, лазерного оружия, излучений определенной частоты, воздействующих на нервную систему человека), акустических, гравитационных и других видов оружия, в том числе основанных на новых физических принципах. Эффективность прогноза вооруженной борьбы технологической эпохи зависит от глубины вскрытия ее новых закономерностей, умения их правильно использовать, смоделировать, от полноты раскрытия новых факторов воздействия на формы и способы ведения неконтактной, дистанционной борьбы, выявления их взаимосвязи, экстраполяции тенденций, применения коррелятивного анализа.

Характерный для прошлого постепенный эволюционный процесс технологизации вооруженной борьбы теперь уступает место не просто быстрому, а скачкообразному обновлению ее материальной основы. Но если кардинально и в кратчайшие сроки модернизируется базис, то соответствующим преобразованиям должна подвергнуться и надстройка – формы и способы военных действий. На практике это означает возможность появления нетиповых – гравитационных, роботизированных, кибернетических, космических и других войн. Так, появление на «шахматной доске» стратегии такого революционизирующего фактора как космос в корне меняет представление о будущих вооруженных столкновениях без участия массовых сухопутных армий.

Гипотеза такова, что применение боевых орбитальных систем третьего поколения, способных поражать объекты не только в космосе, но и из космоса с использованием всего арсенала «звездных войн» - от боевых космических станций (платформ) до воздушно-космических самолетов и космолетов-кораблей многоразового использования дает основание ожидать в перспективе появление в околоземном воздушном пространстве космических операций по уничтожению средств ядерного нападения в полете, блокированию космического пространства, разгрому орбитальных и наземных космических группировок, захвату и удержанию важных областей околоземного космического пространства, подавлению радиотехнических систем орбитальных наземных группировок. Способность космических средств поражать базовые военные объекты в любой точке планеты придает вооруженному противоборству объемно-глобальный характер. Это означает, что не окажется недосягаемых мест в расположении воюющих сторон для космических и других средств поражения, а значит, утратят былое значение понятия фронт и тыл, оперативные рубежи и фланги.

Из рассмотренного логически вытекает, что создать модель операции будущего – значит создать физический, мысленный или комбинированный аналог такой операции, которая отражала бы опыт прошлого и новые закономерности военных действий с учетом развития ВВТ.

Ныне все более пристальное внимание уделяется исследованию способов информационного противоборства, которое, как ожидается, выльется в самостоятельную форму борьбы наряду с экономической, политической, идеологической, дипломатической, вооруженной и другими формами борьбы. Исходя из опыта локальных войн, США,  начиная с 80-х годов, предпринимают интенсивные усилия по совершенствованию информационных технологий. Так, из 22 критических технологий стратегического уровня, определяемых на перспективу, 12, т.е. больше половины, касается непосредственно информатики[7].  Характерно, что общая доля расходов в бюджете Министерства обороны США на системы управления, связи, разведки, РЭБ и компьютеризации, в 90-х годах прошлого столетия достигла 20% против 7% в 80-х годах и ныне продолжает возрастать[8].

Принципами ведения информационного противоборства является: скрытность, изощренность; систематичность; активность; многообразие приемов; правдоподобие; избирательность; знание психологии противника, рефлективное управление его поведением; упреждение противника. Составными элементами такой борьбы могут быть: информационная блокада, противоразведывательная деятельность, электронное подавление систем боевого управления противника; проведение электронно-огневой информационно-ударной операции; сочетание огневого, радиоэлектронного и массированного информационно-психологического воздействия на противника.

В США информационное противоборство рассматривается как один из способов ведения так называемой «управляемой войны» (Р.Канн), когда сильнейшая сторона путем информационного воздействия диктует свою волю противнику без применения оружия. Силовые акции в таком противоборстве предусматриваются на завершающей фазе действий, в случае если будут исчерпаны политические, дипломатические и иные возможности «бескровного сокрушения» вражеского государства. Новым при проведении комплексной информационно-ударной операции, по опыту локальных войн, является то, что массированное применение новейших радиоэлектронных средств, постановка радио-завес, радиопомех, создание ложной радиоэлектронной обстановки, имитация ложных радиосетей, радио-блокада каналов сбора и обработки информаци противника сочетаются с проведением воздушно-наземной операции, пуском крылатых ракет морского базирования, действиями разведывательно-ударных и разведывательно-огневых комплексов, дистанционно-управляемых и пилотируемых аппаратов.

Прогностичность военной науки во многом зависит от совершенствования методов исследования, позволяющих добывать, систематизировать и анализировать знания, делать обобщения, выводы, заключения и проверять их истинность. Однако следует отметить, что разработанные к настоящему времени методы накладывают принципиальные ограничения на возможность прогнозирования как в диапазоне времени, так и в диапазоне объектов прогнозирования. Дело в том, что на все факторы, влияющие на вооруженную борьбу, поддаются прогнозным оценкам. Отсюда максимально возможный период упреждения прогноза заданной точности в вооруженной борьбы пока невелик. Величина отклонения прогноза от действительного состояния объекта может быть весьма значительной. Исходя из этого, важно совершенствовать методологию военно-научных поисков, которая обеспечивала бы взаимоувязанность и соподчиненность прогнозов различных уровней иерархии объекта прогнозирования (войны, операции, сражения, боя), непрерывность процесса исследования, согласованность различных видов прогнозов; выявление возникающих противоречий и путей их разрешения, корректирование полученных результатов прогноза.

Арсенал современных методов исследования военной науки обширен – это, прежде всего, общенаучные методы: интуитивно-логический, логический, исторический, эвристический, экстраполяции, системного анализа, математического моделирования, эмпирический, теория вероятности, факторный анализ, метод «дерева целей» и др. Особенность человеческого интеллекта, как отмечает Н.Винер, состоит в том, что мозг человека имеет способность «оперировать» с нечетко очерченными понятиями. Это дает ему возможность решать по сложности  логические задачи, творить, предвидеть, открывать новое. Большие надежды в свое время возлагались на использование кибернетических и математических методов моделирования, использование электронно-вычислительной техники для сбора, обработки и анализа информации в процессе прогнозирования. Однако надежды оправдались лишь частично.

И все же, несмотря на определенные прогностические сдвиги, «барьер неизвестности» в военном деле с помощью новых методов преодолеть не удалось. Наибольшие успехи прогнозирования получены в тех областях, которые относительно легко поддаются количественным исчислениям (развитие систем вооружения, определение боевого потенциала группировок войск, военно-экономических возможностей сторон, расчет соотношения сил и т.п.) и, наоборот, там, где необходимо оперировать качественными показателями и понятиями, что составляет сердцевину прогнозирования вооруженной борьбы, «дальнозоркость» военной теории пока ограничена.

Требуют совершенствования свои, специфические методы исследования военной науки, такие как исследовательские и опытные войсковые, авиационные и флотские учения, исследовательские командно-штабные учения, военные игры и маневры, которые проводятся для решения проблем стратегии, оперативного искусства и тактики, вопросов строительства вооруженных сил, совершенствования боевой и мобилизационной готовности, организационно-штатной структуры, оснащения войск оружием и военной техники. Научное и методическое совершенствование проводимых учений и военных игр с применением компьютерной техники – одно из важных направлений прогностического исследования. Много нерешенных проблем возникает перед военной наукой в области развития теории строительства Вооруженных Сил, поддержания их в готовности, обеспечивающей надежную защиту государства от любой агрессии. Резкое ухудшение геостратегического положения государства после распада СССР, необустроенность сухопутной границы на многих направлениях и вместе с тем сокращение до минимума Вооруженных Сил, особенно Сухопутных войск требуют выработки новых подходов в определении организационной структуры объединений, соединений и частей, системы устройства и способов комплектования, организации и службы, создания необходимых запасов материальных средств. Полагаем, что главным, на чем должна зиждаться система строительства ВС – это на принципе стратегической мобильности, их способность при наличии ограниченных возможностей гибко реагировать  на возникающие кризисы путем быстрого маневра силами и средствами на угрожаемые направления.

Решение проблем военной науки неразрывно связано также с развитием теорий воинского обучении и воспитания, теории военной экономики, теории вооружения, теории управления Вооруженными Силами, теории видов и Тыла Вооруженных Сил, в которых накопилось немало нерешенных вопросов, связанных с изменением идеологии и политики государства. В рамках статьи не представляется возможным даже бегло коснуться этих вопросов, тем более, что над их решением работает отряд высококвалифицированных военных ученых Академии военных наук во главе с президентом академии генералом армии М.А.Гареевым. Хотелось бы отметить, чтобы рекомендации военных ученых, в основном заслуженных ветеранов ВС, не оставались «гласом, вопиющим в пустыне», и были услышаны руководством Министерства обороны, чтобы мы не вернулись к приснопамятным временам 30-х годов прошлого столетия, когда военная теория развивалась сама по себе, а практика военного строительства сама по себе. Надо чтить военную историю, извлекать из нее поучительные уроки. Известно, что настоящее прочно стоит на плечах прошлого. Конечно, история не в состоянии дать ответы на проблемы сегодняшнего дня, она не может открыть завесу будущего, но исторический опыт в состоянии окрылить творческую мысль, натолкнуть на раздумья, расширить познания, общий кругозор, предостеречь от возможных ошибок. Ныне перед военной наукой стоит задача защитить отечественную военную историю от фальсификаций и необоснованных нападок. Особенно много недоброжелателей находится внутри страны, чтобы опорочить святое святых - подвиг советского народа в Великой Отечественной  войне, развенчать полководческую деятельность советских военноначальников.

Россия, пожалуй, как никакая другая страна в мире, имеет богатейшую военную историю. Беспримерные подвиги наших предков, которым на протяжении тысячелетней истории России приходилось вести борьбу за сохранение и утверждение своей государственности, ныне замалчиваются, а то и искажаются в учебниках по истории в общеобразовательных школах.

Поразительно то, что на идеологическом фронте наше государство занимает сейчас оборонительную позицию, как бы оправдывается за то, что советским Вооруженным Силам во Второй мировой войне пришлось освобождать от фашистского ига народы Восточной Европы, Прибалтики, а после войны вести борьбу с бандеровщиной в Западной Украине, «лесными братьями» в Прибалтике.

Одному из авторов статьи пришлось начинать свою военную службу в предвоенное время, будучи курсантом вновь созданного в 1940г. в Эстонии Таллиннского военно-пехотного училища, а в последующем в ходе войны участвовать в боевых действиях – по освобождению Прибалтики в 1944-1945 гг. от фашистских захватчиков. Должен свидетельствовать, с какой доброжелательностью, можно сказать  бережливостью мы, советские воины, относились к местному населению – эстонцам, латышам, литовцам во время войны. И ныне становится крайне несправедливо и обидно, какой черной неблагодарностью отвечает руководство Прибалтийских государств, называя нас, воинов-освободителей, оккупантами и приравнивая к фашистским палачам – эсесовцам. Не иначе как надругательством над павшими советскими воинами можно назвать действия эстонских властей над памятником – «бронзовым» советским солдатом.

В заключение статьи хотели бы высказать наболевшее за нынешнее состояние нашей военной науки. Вот уже более десятка лет не издаются военно-теоретические труды, учебники и учебные пособия по тактике, столь необходимые не только для военных слушателей и курсантов военно-учебных заведений, но и для студентов гражданских вузов, учащихся общеобразовательных школ, организаций РОСТО. Опыт боевой и оперативной подготовки не становится достоянием даже для военных академий, военных училищ, поскольку не издаются, как в былые времена, информационные бюллетени боевой подготовки. Уже многие годы не выходят в свет труды военных классиков и современных зарубежных военных ученых. Нельзя    не сказать и о том, что кандидаты и доктора военных наук не имеют никаких привилегий и увольняются с военной службы, как и все офицеры Вооруженных Сил по достижению так называемого «предельного» возраста. И то особенно горько и обидно, что такие пасквили на нашу страну, армию и флот как «Ледокол» предателя Родины Резуна миллионными тиражами заполняют полки книжных магазинов. Мы расцениваем это как одно из проявлений информационного противоборства.



[1] Военная мысль, 2000 №  3.

[2] Военная мысль. 2002 №  5. С.67.

[3] Военная мысль. № 5. 2004. С.53.

[4] Военная мысль № 5. 2004. С.54.

[5] Свечин А. Стратегия. «-е изд. М., 1927. С.246.

[7] Красная звезда. 1995. 22 апреля.

[8] Красная звезда. 1995. 24 сентября.

Авторизация

Если вы хотите стать зарегистрированным пользователем, обратитесь к администратору на почту admin@avnrf.ru.

Хотим вас спросить

Как вы считаете в каком состоянии находится современная военная наука?

Все замечательно. Мы впереди планеты всей. - 13%
Российская военная наука умерла. - 39.1%
Не так все плохо, но есть к чему стремиться. - 47.8%

Всего проголосовало: 23
The voting for this poll has ended on: 04 Июль 2018 - 19:06

Фотогалерея

Наши партнеры







Доноры - детям